Рассказы

Йоль в Pax Dei: обряд Маски козы в Галлии

Thu, 25 Dec 2025 15:31:18 +0700

Разработчики Pax Dei поделились ещё одним лор-фрагментом — на этот раз о том, как в Галлии проходит «Посвящение Маски козы». Это история про обряд на самой длинной ночи года, где память о мёртвых и слова живых прячутся за маской — и остаются принадлежать Ночи.

Посвящение Маски козы

В Галлии, когда самая длинная ночь опускается на леса, а дыхание зимы утихомиривает даже ручьи, люди собираются на Обряд Маски козы. Этот обычай — не мрачный ритуал и не празднество. Он — где-то посередине, танец памяти, такой же древний, как первые тропы, что Мейротея открыла во тьме.

В разгар йольского пира огонь усмиряют, и все огни, кроме одного, приглушают. Из деревянного сундука, отполированного поколениями, поднимают Маску козы. Вырезанная по подобию проводника Мейротеи, несущая её символы, она переходит в руки первого исполнителя.

Когда маску надевают, тот, кто её носит, становится «Козой».

Не человеком, не жителем, не тем, кто связан долгами, ссорами или гордостью.

Коза — голос мёртвых, свободный от осуждения, свободный от стыда, свободный говорить правду, которую живые языки часто глотают.

Один за другим те, кто берёт маску, должны принести ночи что-то своё: историю о том, кто в этом году ушёл за Грань; песню, которую он когда-то любил; танец, отзывающийся общим мгновением; стих, освобождающий похороненную скорбь; или просто память, слишком тяжёлую, чтобы нести её одному.

Смех здесь уместен. Слёзы уместны. И молчание тоже уместно. Потому что за маской никто не знает, кто говорит, и никто не вправе держать зла: галлианы говорят: «Chievre qui parole. Nuit qui prent.» Что сказала Коза — принадлежит Ночи.

Когда все сказали своё, станцевали, спели или просто выдохнули свою скорбь, последний, кто носит маску, выходит наружу, в холод.

Там он поднимает маску к небу и медленно ведёт ею по кругу. Это круг древней козьей тропы — той, что, как верят, ведёт духов из мира мороза на лунную дорогу за Гранью.

Потом маску опускают.
Фонарь разгорается ярче.
Огонь снова ревёт.
И работа Козы завершена до следующего года.

Галлианы говорят, что в эту ночь духи идут легче — и живые тоже.

См. также:

История Йольской зимней короны

Mon, 22 Dec 2025 13:06:21 +0700

Вчера был день зимнего солнцестояния, и разработчики Pax Dei поздравили сообщество с Йолем — заодно они опубликовали ещё один лор-фрагмент, посвящённый празднику. На этот раз это история Йольской зимней короны — сказание об Ардуинне и тропах, которые появляются там, где, кажется, уже не должно быть дороги.

Первая охота Ардуинны

Когда Мейротея впервые пошла рядом с человечеством, она подарила людям луну, чтобы они могли видеть во тьме. Она подарила им язык, чтобы они могли ткать истории, помнить своих мёртвых и облегчать тяжесть скорби. Она подарила им музыку, чтобы радость могла подниматься даже в самые скудные дни.

Но вместе с ней пришла и первая зима, и, несмотря на мягкий свет луны, человек всё равно боялся долгой ночи. Снег поглотил знакомые тропы, леса стали безмолвны, и живые чувствовали себя столь же потерянными, сколь хрупкой была их память.

Увидев это, Мейротея призвала Ардуинну — дикую фэй из глубинных лесов, чьи ноги знали каждую скрытую лощину и чьё сердце билось обещанием весны.

Ардуинна ответила без единого слова. Она бросилась в снег и темноту, и рядом с ней бежала её Золотая Лань. Там, где она проходила, за её шагами раскрывались новые пути — тропы, которых не было, пока она не захотела, чтобы они появились. Пути, что изгибались к укрытию, к очагам, к безопасности.

Живые пошли по этим свежим следам сквозь ночь, снова находя тепло и друг друга. На рассвете Лань Ардуинны вернулась к Мейротее с ягодами, застрявшими в её рогах: яркими семенами обновления, собранными на бегу, чтобы напомнить живым — зима лишь сезон, а не конец.

Так галлианы создают Йольскую зимнюю корону (Yule Crown of Winter) в знак почтения Ардуинне и её Золотой Лани. Её надевают в завершение йольской процессии, и она чтит дар Ардуинны: знак того, что, оплакав мёртвых, живые должны снова шагнуть вперёд, и что даже зимой всё ещё можно прокладывать новые дороги.

См. также:

Легенда о Первой козе

Wed, 17 Dec 2025 01:54:00 +0700

Накануне старта Йоля разработчики опубликовали небольшой текст о том, как этот праздник вписан в мир Pax Dei — и почему именно коза стала его символом.

Легенда о Первой козе

Как бабушка рассказывала каждую зиму.

Древние говорили, что в Первую зиму, прежде чем люди научились скорбеть или помнить, мёртвые бродили.

Грань была тонка, но тропы — темны, и ничто не указывало заблудшим душам дорогу домой. Даже Мейротея, чей лунный свет смягчал ночь, не могла осветить каждое место, где пряталась печаль.

Однажды вечером, ступая по морозной земле, Мейротея увидела дух ребёнка, сидящего под голым деревом. Ребёнок был холоден, напуган, не в силах назвать даже собственного имени: человечество ещё не знало настоящего языка, лишь горсть слов — и ни одного для горя или скорби.

Мейротея опустилась на колени и прошептала: «Малыш, следуй за моим голосом». Но ребёнок не смог подняться. Его ноги были спутаны тенями.

Тогда Мейротея позвала своего волка. Но шаги волка оказались слишком тяжёлыми, и тени насторожились, чуя его зубы.

Потом Мейротея позвала свою птицу. Но крылья птицы не могли достать до низин, где скапливается печаль.

И тогда Мейротея позвала в третий раз, в неподвижную тишину мира: «Если кто-нибудь из созданий знает скрытые дороги — покажите их мне».

Из тёмных корней дерева вышла маленькая фигура. Существо с ясными глазами, проворными копытцами и рогами, словно два серпа луны. Оно поклонилось Мейротее — будто ждало, когда та заговорит.

Коза подошла к духу ребёнка и мягко коснулась его рогом. Там, где она коснулась, тени ослабили хватку. Коза повернулась и пошла тропой, которой мгновение назад ещё не было, — тропой, что вилась между шипами печали и глубокими сугробами забвения. И ребёнок пошёл следом.

Когда они достигли Грани, коза вернулась к Мейротее и снова поклонилась. «Почему ты помогаешь потерянным?» — спросила Искупительница. Коза не ответила — козы и сейчас редко говорят, — но она прижалась лбом к её ладони, и Мейротея поняла: «Потому что живые редко смотрят вниз, а мёртвые — часто».

С того дня коза шла перед Мейротеей во всех зимних странствиях. Её копыта находили любую скрытую дорогу. Её рога ломали любую западню из тени. А в её ясных глазах отражалась каждая душа, что искала путь домой.

И потому на Йоль мы плетём маленьких соломенных коз, чтобы почтить Первого Проводника. Мы ставим их в дверных проёмах, на очагах или рядом с огнём, или с фонарём, веря, что коза и сейчас незримо идёт рядом, расчищая дорогу для духов ушедших.

И мы говорим:

Волк охраняет, птица предупреждает, а коза ведёт тебя домой.

См. также:

Последнее послание Телониуса. Часть 6: Великий Катаклизм и Последнее слово

Sat, 26 Jul 2025 01:59:38 +0700

Авторы Pax Dei опубликовали финальный фрагмент хроники от лица брата Телониуса — последнего Хранителя Сокрытого Света. На этот раз он рассказывает о распаде мира после гибели Лойоса, Последнем Крестовом походе, божественном Очищении и появлении загадочных Отпрысков. А в «Последнем слове» умирающий летописец оставляет послание надежды тем, кто ещё ищет свет среди руин.

Великий Катаклизм (~3900 — настоящее время)

После смерти Лойоса мир не оплакал его — он начал раскалываться.

Лойос не оставил ни эдикта, ни преемника, ни храма. Лишь тишину. И в этой тишине обнажилось гниение: почти каждый трон и алтарь захватила порча. Властители, облечённые в писания; епископы, благоухающие золотом; старейшины, проповедующие мир, торгуясь при этом с демонами. Инквизиция, созданная когда-то для борьбы с подобным разложением, видела лишь то, что желала видеть.

Первое восстание вспыхнуло в Анатолии. Это королевство так и не покорилось полностью Папству. Его реки, пустыни и рухнувшие башни помнили слишком многое. В горных твердынях Фароса и библиотеках Дамата образовались тихие кружки. Они не поклонялись Лойосу, но хранили память о его духе.

Из этих кружков возникли новые братства: Covenant of the Last Ember — искатели, стремящиеся вновь разжечь знания Эпохи Древних, и Children of the Light — воины-учёные, изучавшие священную геометрию Армозеля и перековывавшие его замыслы в железо и цель.

В Галлии искра мятежа была слабой, но не угасла. Древние песнопения вернулись. Каменные круги, когда-то оставленные Папством, тайно восстанавливало полусекретное сообщество мастер-строителей, известное как Gallian Compagnons. Официально их путь к мастерству требовал паломничества по всему известному миру, и каждый участник завершал собственный chef d’œuvre, чтобы обрести звание. Неофициально они собирали знания, обменивались приёмами и оберегали тайны священной архитектуры, продолжая наследие Мейротеи, Армозеля и Элелет. Уверен, их тихий труд был решающим в сохранении Pax Dei в долинах.

В Готии троны пали ещё давно. Но из разорванной земли восстал Sanctum Compact — пестрый союз травников, кузнецов и странствующих рыцарей. Они строили убежища из древнего камня, наносили на карты тайные тропы и учили детей помнить звёзды.

Иберия молчала. Её ревнители давно похоронили сомнения.

В Оси Мира Папа Хаменел IV окружил себя златом, пергаментом и церемониями. Под его ногами Petra Dei дали трещину.

Дальнейшие события назвали Последним Крестовым походом. Это был не марш знамён и не война завоеваний. Это была защита порогов, мест слишком священных, чтобы оставить их. Из братств, что я перечислил, и множества ныне забытых, праведные поднялись тихо, по всей земле. Они возродили учение Искупителей. Несли свет в пещеры и руины, в расколотые уста древних святынь. Запечатывали осквернённые колодцы. Ткали обереги из пепла и мёда. Вырезали знаки собственной кровью и иногда жертвовали именами, чтобы спасти других.

Инквизиция объявила их еретиками. Целые роды были отмечены Печатью Осуждения, даже те, чьи предки блистали в Эпоху Королевств: House of Sunshield, род O’Mara, Ulians, Clan of Grayhawk, Knights of Valour — все прокляты, их имена брошены в огонь. И всё же именно их руками удерживались последние бастионы благодати.

Среди рассеянных верных не воздвигали корон, но шептали новые имена: Luminari, Bloodbrothers, Magnus Lunae, Storm Ravens, Sanctuary, Black Company. Некоторые из них живы доныне, охраняя колодцы, реликвии и друг друга.

Но этого оказалось мало. Демоны поднялись вновь.

Иберия рухнула первой. В Толедо катакомбы звенели песнями, которых не признавал ни один живой язык. В Томаре фонтаны текли сладкой чёрной водой, а дети говорили голосами, слишком старыми для дыхания. Это была не осада: города не пали — они растворились. Люди изменились. Колокола звонили по тому, что уже не было свято.

Порча расползлась. Она достигла высочайших крепостей Галлии, глубочайших лесов Готии. Лишь святыни, защищённые праведниками, держались — и то ненадолго. Деревни сменяли сторону. Бурги падали. Города следовали за ними. Где меч был слаб, культисты приходили с улыбками, обещаниями и слащавым писанием. А встретив сопротивление, они ломали его: непреклонных пытали, конечности разбрасывали, останки выставляли как трофеи, предупреждения, вырезанные на плоти и кости.

Скоро даже праведные оказались в окружении.

Затем настало Очищение.

Божественный открыл единый глаз.

Творение затаило дыхание.

И затем — раскололось.

Поднялись штормы. Ветры обнажили леса до костей. Дожди падали, словно железо. Солнце стояло сорок дней, затем исчезло. Соль выжгла землю. Реки истекли кровью. Звери исковеркались. Урожай умирал без гнили.

Более десяти лет не было ни ритма, ни сезона, ни равновесия.

Некоторые выжили ценою жертв. Petra Dei померкли. Инквизиция раскололась. Святые места утонули в тумане. В немногих уголках мира ритуалы хранили — порой лишь в памяти, всегда ценою крови.

Тогда появились незнакомцы.

Они не восстали из гробниц и не упали со звёзд. Они просто появились. Взрослые. Тихие. Растерянные.

У одних не было имени. Другие говорили на языках, которых не помнил ни один живой. Они возвращались туда, где никогда не были, и строили инструментами, которым их не учили.

Друиды, те, кто всё ещё шепчет корням, зовут их Scions — Отпрыски, наследники сока Творения, сосуды знания, что никогда не было записано.

Инквизиция называет их богохульством, подлежащим уничтожению.

Они падают — и вновь встают. Они ходят по руинам без страха, словно камни помнят их. Они глядят в будущее, как те, кто вспоминает забытый сон.

Я не знаю, кто они. Они не похожи на нас, но несут то, что мы утратили.

И если какая-то нить ещё проходит сквозь изорванное полотно Творения, она, возможно, проходит через их руки.

Так окончился мой рассказ. Пусть ветер унесёт остатки, а свет найдёт то, что ещё может прорасти.

И если Божественный слушает, молю Его не закрывать книгу.

—Телониус Писец

Последнее слово

Снова беру перо, хотя рука дрожит. Свеча на исходе. Чернила редки. Возможно, это в последний раз.

Мне говорили, что фэй придут снова. И я чувствую их сейчас — прямо за Завесой.

Сегодня утром к моему окну прилетела птица — первая за многие годы.

Она несла письмо, завернутое в изношенную ткань. Её перья были серы, глаза — ярки. Когда я развернул пергамент, она не улетела. Осталась. Смотрела. Молчала. Не пела.

Письмо от Элрика, юного писца редкого дара, с которым я однажды встретился в склепах под Керисом, помогая леди Дуине и её хранителям Святилища прятать реликвии от нечестивых рук. Теперь он пишет из горной впадины, где всё ещё держатся немногие.

Он пишет о снеге и корнях. О чистом колодце. О старейшинах, помнящих Искупителей. О детях, рождённых в тишине и наученных молиться руками. Он рассказывает о странниках, уходящих за Завесу, и о историях, шёпотом произносимых у костра.

Он пишет с сомнением и жаждой. Он спрашивает об Отпрысках.

Он говорит, что друид однажды произнёс это имя, прежде чем раствориться в тумане. Говорит, что они не спят, а восстают из мрака; что один из них плакал, когда лоза протянулась через расколотое святилище.

Он спрашивает: Кто они? Зачем возвращаются? Какую нить несут? И к какому станку?

Не знаю, как ответить. Но знаю это: если Элрик жив, и другие — тоже, если он говорит правду, надежда ещё теплится. Ещё есть праведники. Ещё звучат отклики. Ещё тянутся руки — помнить и хранить.

У меня нет сил на длинный ответ. Но я оставляю страницу открытой. Пусть птица унесёт, что сможет.

Если ты читаешь это, знай: ты — не последний. Будь то буря твоё рождение или священный камень, ты — часть поворота.

Мир ещё не уничтожен. Ещё есть время обратиться к Божественному. И, быть может, время, чтобы Божественный обернулся к нам.

Ночь опускается. Свеча трепещет.

Мне говорили, что они придут в самом конце. Я чувствую их сейчас, за Завесой. Не ветер, не дождь — нечто древнее. Благодать, что смотрит и ждёт.

Если они придут этой ночью, я выйду к ним. Не в страхе, но в вере.

Оставляю эти слова в Лунтире, где мёртвые всё ещё видят сны. И иду отдохнуть среди них.

—Телониус Писец, Последний Хранитель Сокрытого Света, Скрипторий Лунтира, год 3999

См. также:

Последнее послание Телониуса. Часть 5: Эпоха Папства и затихающий свет

Fri, 11 Jul 2025 13:05:52 +0700

Авторы Pax Dei представили предпоследний фрагмент хроники от лица брата Телониуса — последнего Хранителя Сокрытого Света. На этот раз он описывает столетия безмятежного, но окаменевшего мира под властью Папства: восхождение Восьмой Искупительницы Меллефанеи, возведение столпов Petra Dei, зарождение Инквизиции и гибель всех, кто осмеливался помнить древние песни. Мир не пал в огне — его задушила тишина, которую ветер перестал нести.

Эпоха Папства (2996 — ~3900)

Затем явилась Меллефанея, Восьмая Искупительница. Она принесла не огонь и не потоп, но порядок.

Держа Священное Писание в левой руке, а печать Божественного — в правой, она вновь распахнула врата Оси Мира, восстановив общение между Четырьмя Королевствами. Её голос был негромок, но окончателен: слово Меллефанеи прекращало споры, усмиряло армии и связывало королей единой дорогой.

В её дни воздвигли первые Petra Dei — великие менгиры из священного гранита, украшенные знаками Святого Престола. Внутрь каждого, говорят, вложили реликвию из монастыря Ороаэля, помеченную руками Шестого Искупителя. Эти камни несли доктрину через мир, а при нужде собирали верных под знамена… или отправляли папские войска в долины. Они стали столпами единства и дисциплины.

Меллефанея правила сто двенадцать лет — неутомимая, неизменная, несгибаемая. Когда она исчезла, гробницы не нашли; на седалище суда остались лишь её сложенные ризы.

Она оставила после себя мир покоя.

Но мир, слишком долго хранимый тишиной, начинает каменеть.

Божественный не послал нового Искупителя. Верные решили, что нужды нет. И пока алтари сверкали, древние грехи вернулись. Они надели митры, целовали реликвии и повторяли язык святости.

Папство владело всем бесспорно. Торговля процветала, поля колосились, города сияли под расписными витражами. Но мысль тускнела. Любознательность замирала. Слово Святого Престола стало законом, а закон вытеснил учение.

Первые Крестовые походы шли против демонов. За ними последовали новые — против фэйри, шаманов и певцов. Со временем не осталось безопасного убежища для тех, кто помнил слишком многое.

Дом Тернового Леса, хранивший обряды Великой Матери, был первым осуждён. Их рощи вырубили, песнопения заглушили литургическим гласом.

Дом Сияния, утверждавший своё родство с древними драконами, стёрли. Их палаты засыпали солью, имена вычеркнули из памяти.

Паладины Сольхарта, стражи Золотого Оленя, объявлены еретиками. Они слишком часто стояли рядом с друидами и пели на древнем наречии.

Несклонённые не преклонили колени. Писцы и мудрецы, признававшие лишь трон, что сплетён с корнями мира, исчезли в лесах, унося с собой песни и сказания.

В закопчённых руинах монастыря Ороаэля тлела искра. Из рассеянных свитков и разбитых табличек возникла Карма. Они учили, что равновесие — не бунт, и что справедливость все еще может быть достигнута. Папесса Элюсфан нарекла их опасными. Их преследовали и рассеяли, но не уничтожили.

Даже за писцами следили. Во имя простоты сказителей изгоняли, их стихи сжигали. Во имя чистоты исследование предавали анафеме. Святой Престол утверждал: если Божественный пожелает открытия, Он пошлёт Искупителя.

Некоторые папы были мудры. Немногие — добры. Большинство властвовало недолго, их имена затерялись среди ладана и камня. Но были и те, кого помнят не за добродетель, а за то, как глубоко приросла их маска.

Папа Маулен, запомнившийся учёным и строителем, возвёл храм гордыни. Он наполнил соборы собственным образом и переписал псалмы, чтобы славить своё имя. Он провозгласил папский трон вторым после Небес, и народ возрадовался, не зная, что Небо отвернулось.

Папа Малхенус учредил Инквизицию. Её структура копировала войска Анатолии — жест почтения Восточному Королевству. На деле же она осушила его: лучшие солдаты присягнули не царю и не родине, а догме. Через поколение Инквизиция стала величайшей военной силой в мире.

Папа Луземан окаменил Церковь молчанием. Он писал буллы чаще, чем произносил их. Соборы разрастались, реформы умирали не рождёнными. Леность пускала корни в углах святилищ — неприметная и неоспорённая.

Папесса Сенехуа, чей смех некогда радовал даже умирающих, превратила веселье в ритуал. Она сделала посты парадами, сократила молитвы до рифм и обращала священные бдения в игры остроумия. Так смех вытеснил благоговение, а святость стала представлением.

Ни один из них не искал погибели. Каждый считал себя праведником. Каждый следовал тропой добродетели во тьму — и не оглянулся.

И всё же Искупитель не пришёл.

Более восьми столетий Папство держалось. Восемьдесят два имени высечены в колоннах Престола. Одни полировали его стены, другие видели, как в них ползут трещины.

И вот однажды утром босой человек пришёл к вратам Оси Мира.

Его звали Лойос.

У него не было печати и титула. Он не просил короны, не делал заявлений. Он лишь просил людей отдохнуть, вспомнить, прислушаться. Его голос был тих.

Он так и не дошёл до алтаря.

Одни говорят — лихорадка. Другие шепчут о яде. Кто-то верит: Искупитель не умирает без замысла.

После его смерти Petra Dei начали гудеть. Линии силы содрогнулись. И хотя соборы всё ещё стояли, земля под ними пришла в движение.

Так завершилась Эпоха Папства.

Не в огне. Не в бунте.

А в тишине, которую ветер больше не нёс.

—Телониус Писец

См. также:

Последнее послание Телониуса. Часть 4: Эпоха Королевств и Безмолвный Крестовый поход

Sat, 28 Jun 2025 00:53:23 +0700

Авторы Pax Dei опубликовали четвёртый фрагмент хроники от лица брата Телониуса — последнего Хранителя Сокрытого Света. На этот раз он повествует о расцвете Четырёх Королевств, невидимой работе Элелет, запечатавшей Горнило Шипов, зарождении тайных орденов и Безмолвном Крестовом походе, где глифы и обереги заменили мечи, а тишина стала оружием против древней порчи.

Эпоха Королевств (~2350 — 2996)

Говорят, что учение Ороаэля проложило дорогу Четырём Королевствам — Галлии, Готии, Иберии и Анатолии. Торговля расцвела, по священной земле пролегли дороги, а города поднялись к небу, увенчанные соборами, обсерваториями и залами гильдий. Человечество достигло высот красоты и знания, невиданных со времён Атлантиды.

Но ничто, созданное руками людей, не остаётся чистым вовеки.

По мере укрепления королевств росли и трещины внутри них. Знать плела интриги за резными дверями. Убийцы скользили среди аколитов. Культы шептали из склепов и подвалов. Реликвии времён Всплеска переходили из рук в руки тайно, и древние грехи возвращались в пляшущие тени тех, кто лишь созерцал свет…

И именно тогда явилась Элелет.

Она уже странствовала по миру. Хотя была епископом из города Монастир, она никогда не повелевала с трона или кафедры. Её знали как искательницу мест, которых страшились благочестивые, дарующую боязливым благословение веры. Её добродетелью была несломимость — не плоти, но духа, сила продолжать поиски, даже когда путь погружался во тьму.

Она изучала Врага не ради поклонения, а ради понимания. Из руин, свитков, диких племён и молчания фэй она собирала обломки забытого целого. Её дары были многочисленны: обереги, зелья, татуировки, глифы, связывающие соли и сооружения, говорящие безмолвием. Она запечатала Горнило Шипов, глубочайшую рану, всё ещё зияющую в Творении; на нём и поныне стоит её знак.

И каждое королевство запомнило её по-своему.

В Анатолии её звали Джаннара, Джинн во плоти — дух в человеческом теле, знавший имена демонов и слова, что разрушали их.

В Иберии она была Захария, Кузнечный Туман, шептавшая благословения в сталь и высекавшая защиту на камнях домов и часовен.

В Галлии её помнили как Клеверию, Архитектор Света, научившую строителей возводить дышащие арки и зажигать в стекле отблеск божества.

В Готии, среди снега и пепла, её звали Хальяска, Та, что знает Песнь Пепла — шаманка, убаюкивающая мёртвых и связывающая блуждающие души нитью и дыханием.

Из её наставлений возникли многочисленные ордена: одни скрытые, другие явные. Самыми заметными стали Стражи Завесы, возводившие глифовые башни на порогах линий силы. Тише всех действовали Адепты Невидимой Нити, вплетающие чары в плащи и ограждающие сны знаками. Лишь немногие из этих братств пережили века; только Хранители Сокрытого Света всё ещё стоят на страже, наблюдая, но не властвуя.

Пришёл час, когда эти ордена поднялись вместе. Не с мечами, а со знаками и словами. Не с боевым кличем, а с тишиной. Позднее учёные назвали это Безмолвным Крестовым походом — войной печатей, памяти и песни. Порчу останавливали не армии, а обряды: глифы пели в камне стен, чернила сдерживали мрак.

И Элелет пережила всё это — возможно, дольше, чем дозволено смертным. Она единственная из Искупителей, чьё восхождение так и не увидели. Одни говорят, что она по собственной воле стала призраком, отвергнув Небо, пока не будет нанесён её последний оберег; другие шепчут, будто она и ныне бродит по запечатанным местам.

Её гробница покоится под Осю Мира, в самом нижнем склепе, где меркнет пламя даже самых ярких свечей — так, по крайней мере, утверждают.

Её святилища сохранились не в великих городах, а вдоль забытых троп — высеченные в камне, оплетённые лозой. Древние племена и сегодня произносят её имя с теплотой, как и отшельники, странники и верные, бережно хранящие молчание.

Не за её свет — но за её силу.

—Телониус Писец

См. также:

Последнее послание Телониуса. Часть 3: Крестовый поход и Эпоха Легенд

Sat, 10 May 2025 13:00:22 +0700

Авторы Pax Dei опубликовали третий фрагмент хроники от лица брата Телониуса — последнего Хранителя Сокрытого Света. На этот раз он рассказывает о Первом крестовом походе, подвиге Армозеля и Файониоса, разрушении Оси Мира и наступлении Эпохи Легенд — времени, когда из руин былого величия восстали герои, а мир начал медленно исцеляться под тихим светом Шестого Искупителя.

Великий всплеск (~1930 — ~1950)

Так начался Великий всплеск — эпоха, когда демоны бесстыдно ступали по всему Творению. Города пылали. Песни умолкали, любовь увядала, герои вспыхивали на краткий миг, чтобы тут же быть поглощёнными тьмой. И какое-то время казалось, будто мрак уже победил.

Но посреди огненного хаоса явился предначертанный Пятый Искупитель — Армозель, седьмой сын готского плотника. Будучи гением алхимии и священной геометрии, он открыл способ наполнять металлы Божественным духом, создавая оружие и доспехи, подобных которым мир ещё не видывал. Хотя и прославился он как кузнец, истинная гениальность Армозеля заключалась в незримом — его руками управлял тайный порядок Божественного, законы элементов, узоры Линий Силы и безмолвный пульс самого Творения.

В тридцать четыре года он поступил на службу к королю Анатолии, и за одиннадцать лет создал не только оружие и крепости, но и стратегию, науку и искусство войны. Хотя когда-то Анатолия уступала в славе Атлантиде и гордыне Гелиоса, она выстояла. Её народ, закалённый трудностями, стал одним из последних великих бастионов человеческой воли. Учение Армозеля быстро распространилось по её величественным залам и горным твердыням.

Когда начался Великий всплеск, именно Армозель предвидел его и подготовил первые очаги сопротивления. Из всех царств воины стекались под его знамёна, вид которых наполнял сердца Божественным вдохновением и храбростью — так родились Сыны Света.

Когда демоническая буря поднялась и охватила земли, древний и освящённый город, Ось Мира, распахнул свои врата и стал убежищем для всех. Пока Всплеск пожирал мир, тысячи людей устремились к его шпилям — не только простой народ, но и воины, мудрецы, мастера и верующие. Божественное Древо, давно увядшее, стоявшее в центре Гробницы Любви, стало местом паломничества. Его ствол покрывали защитные письмена, ветви склонялись под тяжестью молитв, а корни омывали слёзы боли и скорби. Но говорят, что когда Армозель вошёл в город со своим сияющим легионом, у древа пролились слёзы надежды, и оно вновь наполнилось жизнью и цветением.

Один за другим великие царства пали, и в конце концов сама Ось Мира оказалась окружена. Но даже когда её стены содрогались под натиском адских легионов, откалывающих кусок за куском от древних камней, Армозель стоял непоколебимо, и вместе со своими паладинами отражал каждую новую волну демонического штурма, одна страшнее другой. Некоторые говорили, будто последнюю атаку на городские стены возглавляла сама Лилит, увенчанная короной из костей и тумана. Но истина потерялась, как это всегда бывает, в языках военного пламени.

Именно тогда с небес низошёл Файониос — Архангел Пламени, Четвёртый Искупитель, облечённый Божественным гневом. Могучие врата Оси Мира распахнулись настежь, и орды демонов замерли в молчании, когда пламенный серафим явился миру. Впереди него неслась ярость и огонь, вслед за ним шагали Сыны Света во всём своём великолепии. В руках он нёс божественное оружие невообразимой разрушительной силы, и единым ударом смял демоническое воинство, послав волны Божественного огня из Оси Мира во все стороны, словно круги по воде. Тысячи беженцев, паладинов и мастеров поглотил тот пожар, и их души навечно остались без покоя. Лишь Анатолия была пощажена.

Божественный огонь пожирал не только материю, но и сам дух, уничтожая адские легионы, где бы они ни скрывались. Однако, он же оставлял глубокие шрамы на земле. От Оси Мира до самого сердца Готии, Галлии и Иберии огромные территории превратились в бездуховные пустоши — Призрачные земли. Невидимые для Божественного и почти забытые силами зла, они и по сей день населены преимущественно потерянными душами и редкими животными, случайно забредающими сюда.

Ход войны переменился. Божественное мастерство Армозеля и небесный гнев Файониоса породили священный союз, твёрдо решивший преследовать остатки Зла до последнего пристанища. Изначально их союз был неравным: серафим Файониос был лучезарен и почитаем, а Армозель — смертным гением. Но в этих испытаниях последний обрёл всеобщее признание среди верующих, и когда пришёл час, Божественный возвысил его до Пятого Искупителя.

Их крестовый поход стал легендой. Вместе они вновь зажгли Древние Стелы, позволив павшим воинам восставать вновь. На краях известных земель они возвели дозорные башни, построили крепости для защиты границ каждой провинции по мере того, как зло вырывали с корнем и закрывали пути в подземный мир.

Это был Первый крестовый поход, и он избавил человечество от полного уничтожения.

В конце концов, Файониос сжёг последние демонические врата, направив Божественный огонь в разломы, а Армозель выковал печати, чтобы закрыть пути их возвращения. И затем, столь же величественно, как он явился, Файониос удалился обратно в небеса, его крылья отражали свет, и трубы Божественного звучали в знак прощания.

Но Ось Мира заплатила высокую цену. Её врата почернели от копоти, воздух стал едким и затхлым, а линии силы были выжжены. Те, кто пережил последнюю осаду, говорили, что это уже не город, а святыня, посвящённая жертве, принесённой во имя избавления мира от зла. После Всплеска её оставили позади — не в скорби, но в почтении. Никто не осмеливался перестраивать её в течение многих веков.

Но для Армозеля эта история не завершилась триумфом.

Десятилетия спустя после Крестового похода в его сердце проросла гордыня. Искушённый Обманщиком, принявшим образ ангела, он последний раз собрал Сынов Света и повёл их в глубины горы Медулы, в поисках тайной славы и запретных сокровищ.

Никто из них не вернулся.

Армозель, некогда бывший творцом спасения, исчез во мраке, и его судьба стала печальным эхом тех самых грехов, против которых он когда-то восставал.

Эпоха Легенд (~1950 — ~2350)

Мир не оправился быстро. Разрушения, оставшиеся в след за Первым Крестовым походом, эхом отзывались столетиями. Великий Всплеск оставил Творение выжженным и скорбящим. Древние города — Атлантида, Гелиос, Карпатия и Туле — лежали в руинах или были окутаны тенью. Но среди пепла павшего величия начали рождаться новые истории.

Это была Эпоха Легенд.

Знание, принесённое Файониосом и Армозелем, уцелело — передаваемое через поколения рассеянных, но непреклонных выживших, записанное в осыпающихся свитках, вырезанное на светящихся каменных реликвиях. Их священная геометрия, божественная металлургия, обряды света и защиты — всё это стало основой, на которой раненый мир начал медленно исцеляться и восстанавливаться. Не в мраморе, но в воле.

Повсюду возникали общины верующих — разрозненные, порой враждующие, но все обращённые взором к небесам в поисках путеводной звезды. Без единого трона и королевской власти поднимались военачальники — кто жестокий, кто благородный, кто канувший в забвение. Земля распалась на множество уделов и крепостей, правящихся мечом и клятвой, и осаждаемых чудовищами, что не вернулись в Ад, а затаились в чащобах и глубоких пещерах.

Это было время восстановления — и время призраков.

Во всём Творении остались места, которых Всплеск коснулся слишком глубоко — земли, где завеса между духом и плотью порвалась. В этих одержимых краях призраки не могли уйти в Запределье. Они блуждали, затерянные в горе, ярости или смятении, привязанные к полям и руинам, словно воспоминания, что отказываются исчезнуть. Эти земли с нами до сих пор.

Из этой разбитой эпохи восстали великие имена. Герои, чьи деяния пережили их кости.

Артур, Роланд, Мойра, Зигфрид, Эль Сид, Альманзор и Мэйвен — они были не просто королями и королевами, но символами. Воплощениями жертвы и власти, силы и скорби. Они удерживали тьму на границе, сражались с ужасами, порождёнными древними грехами, и строили царства на потрескавшейся земле. Кто‑то пал в триумфе, кто‑то исчез в тайне. Их наследие стало светом, который мы несём в свои самые мрачные часы.

А потом, из места без трона и без знамени, пришёл иной свет — мягкий, ровный, неугасимый.

Ороаэль, Шестой Искупитель, не явился в пламени и не сотворил чуда. Он ступал по земле как учитель, а не как завоеватель. Он говорил о равновесии как о мире, о временах года — как о дарах, о труде — как о служении, а о доброте — как о силе. Он не принёс нам ни стен, ни оружия, ни империй, но дал нам инструменты, чтобы жить достойно.

И за ним пошли.

Из его мудрости родились первые монастыри, высеченные в древних местах силы. Его последователи воздвигали святилища и сады, учили исцелению, музыке, Писанию и священному труду. Его календарь упорядочил дни, его молитвы встречали рассвет и лунный восход. Он дал нам Устав Жизни — не приказом, но ясностью. И хотя он не правил ни одним народом, его слова правили сердцами народов грядущих.

Даже теперь, в забытых уголках мира, его учение звучит эхом, как колокола в глубокой каменной тьме.

Эпоха Легенд завершилась не тишиной. Она завершилась посеянными семенами и проросшими побегами, которым суждено было принести плоды будущим поколениям.

И говорят, если прислушаться к ветру на рассвете, когда туман ещё густ, а мир всё ещё пробуждается от ночного холода, можно услышать истории той поры — прошептанные призраками, пропетые монахами и хранимые душами прошлого.

—Телониус Писец

См. также:

Последнее послание Телониуса. Часть 2: От Искупительниц к Веку Элизия

Wed, 30 Apr 2025 16:46:00 +0700

Pax Dei продолжает раскрывать мифологию своего мира: брат Телониус — тот самый последний Хранитель Сокрытого Света — обращается к читателю вновь. На этот раз он ведёт нас через Эпоху Древних и Век Элизия: от появления Мейротеи и Демиры — ангельских Искупительниц, что даровали людям речь, земледелие и само колесо времён, — до расцвета четырёх великих человеческих цивилизаций, чьи добродетели обернулись грехами. В тексте звучат знакомые имена демонов, затрагиваются древние Стелы и Линии Силы, а над всем витает предчувствие нового катаклизма. История остаётся мрачной и средневеково-пророческой: величие оборачивается высокомерием, и даже божественные дары несут тень — предупреждая Отпрысков, грядущих героев, о цене гордыни и забвения.

Эпоха Древних — Мейротея (~350 — ~500)

Когда мы вышли из затухающего эха Рая, мы были лишь безмолвными странниками, шагавшими наугад сквозь пугающее чудо мира. Воды отступили — вместе с нашей невинностью. Там, где прежде царило вечное лето, солнце перестало задерживаться в небесах. Пришла Ночь, а вслед за ходом времён — Зима. Не как кара, но как отражение утраты.

И всё же в зиме мы обрели благодать.

Тогда-то Милосердный Божественный и ниспослал Мейротею, Вторую Искупительницу. Херувим с льющимся голосом и сияющим обликом снизошла к нам и научила переносить холод, тишину и ночь. Она даровала речь, чтобы мы могли назвать то, чего боялись; песнь — чтобы помнить возлюбленное; и знаки — чтобы хранить познанное. Из её даров родилась память.

До её явления мы не знали ни слов, ни сказаний, ни возможности обратить мысль в наследие. С её дарами мы перешагнули порог от выживания к культуре. И сам мир откликнулся: леса отозвались хорами, реки — шёпотом стихов, а в её присутствии лозы тянулись к голосу, будто цветы к свету.

Птицы тоже явились — или вернулись — в её эпоху. Говорят, они пришли не отсюда, а скользнули из давних миров Небес и Фэй, привлечённые звучанием её голоса. Они кружили над ней и вили гнёзда возле её рощ, напоминая о хоре, что более не ступает по земле. Их песни, под её тенью, стали священны.

Её святилища были не каменные, но сотканы из земли и лунного света, водопадов, сумеречных полян и пещер, где у огня плясали отражения древних ритмов.

Но, как всегда, свет влечёт тень.

Молох, рождённый из Гнева и вылепленный божественной яростью, поднялся из диких дебрей против неё. Его твари терзали всё, что она взрастила. Началась война, невидимая большинству, но ощущаемая дрожью ветра и рычанием во тьме. Однако Мейротея не стояла одна. Рядом с ней сражались наши предки — первые, кто владел магией танца и голоса. И рядом с ними шествовали существа ещё более древние, странные, лучезарные, полузабытые — тех мы позже назовём Фэй.

Даже волки покинули пустоши и потянулись к ней. Под её взором они выли не в ярости, но в благоговении, став безмолвными союзниками, духами понимания и силы.

Чтобы вести нас сквозь мрак, Мейротея поместила в небеса Луну. Легенды гласят, будто она вырвала серебристую плиту из гор Галли и вознесла её в высь не только как светильник, но и как зеркало, отражающее сокрытое. Под её сиянием твари Гнева обнажались, и с той поры искажённые яростью уже не могут скрыться в её свете.

Зима возвращалась ежегодно, но при Мейротее обрела смысл: стала временем размышления, памятью, подготовкой, а не скорбью. Смерть перестала быть пустотой — она стала переходом, и память стала её светом.

Однако не все искали памяти.

Люцифер и Левиафан, духи Гордости и Зависти, действовали тайно. Они желали не уничтожить Мейротею, а совратить её. Что произошло — спор даже для мудрейших: одни говорят, что Гордость почти склонила её с пути; другие — что Зависть ударила первой, дабы не допустить измены. Известно лишь одно: обоих низвергли обратно в бездну, а Мейротея, сокрушённая духом, возвратилась к небесам.

Она не оставила храма, не наследия корон и империй.

Она оставила Луну.
Она оставила Истории и Песни.
И через них мы вспоминаем её.

У каждого зимнего костра, в каждой священной песне её присутствие живёт. Луна всё ещё стерегёт, и под её сиянием нас не пугает мрак, но напоминает о той, кто первой научила нас ходить сквозь него.

Эпоха Древних — Демира (876 — ~1050)

В столетиях после ухода Мейротеи человечество не погрузилось снова в безмолвие. Её драгоценные дары уцелели.

С речью мы назвали реки и небеса. С песней мы помнили. Со знаками мы стали отмечать время и события. Мы ещё скитались, но уже не как звери: покоряли дикую природу понемногу, учились выслеживать, собирать, охотиться с намерением, а не в отчаянии. Появились первые мудрецы, что говорили с ветром и огнём; в пещерах и на скалах мы высекали мысли, писали истории; первые друиды просветили рощи, а первые шаманы внимали звёздам.

Но знание само по себе не кормит голодных, а память не согреет ребёнка.

И потому Божественный, в бесконечной милости, послал нам Демиру, Третью Искупительницу.

Где Мейротея дала голос душе, там Демира дала силу телу и мягкость руке. Она пришла не в сиянии и не с чудесами, а с семенами, с орудиями и заботой. Она ходила среди смиренных и усталых, одетая в зелень, со посохом в руке и колосьями пшеницы, вплетёнными в волосы.

Демира принесла три великих дара человечеству: Земледелие, Заботу и Ремесло. Она учила пахать землю, сеять и жать, заботиться о зверях не ради порабощения, а ради дружбы. Но величайший дар — сама Забота, добродетель, проникающая в каждый акт выращивания, исцеления, воспитания — будь то дитя или пашня, ягнёнок или старец. Под её водительством мы строили дома, разводили стада и создали первые настоящие общины.

Её дыхание принесло Весну, а слёзы — первые осенние дожди. Ведь до неё существовали лишь бесконечное лето без отдыха и обновления, да зима — время молчания и дремы. Демира замкнула круг, даровав миру Весну для рождения и Осень для урожая и размышлений. Сезоны стали спицами колеса времени, и жизнь повернулась.

Но, как всегда, за семенем тянется грех.

С урожаем пришло изобилие, а вместе с изобилием — изнеженность.
С мастерством пришло богатство, а с богатством — зависть и алчное накопительство.
С общинами пришли слухи и подозрения к ближним, ибо стоит одному преуспеть, как другой спешит опровергнуть его достоинство.
Так начало трескаться лелеемое ею спокойствие.
Грехи Обжорства, Корысти и Гнева вновь поднялись. Их Князья — Зеб, Маммон и Молох — вернулись с армиями тления, закутавшись в голод и пламя.

Предвидя бурю, Демира вновь заключила союз с Фэй и воздвигла то, что ныне зовётся Древними Стелами — монолитами, укоренёнными в Линиях Силы Творения. Священные письмена и божественный резонанс делали их приютом для верных и маяком перед наступающей тьмой.

Но вал греха не отступал.

Божественный, скорбя и гневаясь, решил очистить мир потопом, но Демира, исполненная печали и любви, умоляла пощадить невинных. Божественный поставил условие: чтобы спасти человечество, ей придётся пожертвовать всем.

И она согласилась.

Демира создала не деревянный ковчег, а духовное святилище, сотканное из собственной сущности. Со своими Пастырями она отыскивала достойных. Когда воды поднялись и мир погрузился во мрак, она держалась, а в высшей точке потопа принесла себя в жертву, прокляв Зеба, Маммона и Молоха вечной мукой: они будут ненасытно алкать — и не насытятся, желать — и не удовлетворятся, яриться — и не успокоятся.

С того дня они носили осколок её духа, как раскалённое железо в душе. Там, где прежде они находили наслаждение в грехе, ныне обрели лишь страдание.

Её тело, нетленное, видели парящим над Осью Мира и распадающимся на капли благодати, падающие на остатки Древа Протеннои. Её сущность пролилась в Линии Силы, сплетая великий узор жизни, памяти и мощи. Pax Dei, хрупкий, но живучий, прорастал из её корней.

И поныне, когда осенний дождь хлещет внезапно и студёно, старики говорят: это Демира рыдает — не о спасённых, а о тех, кого спасти не смогла.

Эпоха Элизия (~1050 — ~1930)

Потоп ушёл, воды схлынули. Жертва Демиры продолжала звучать в Линиях Силы, и выжившие, согретые её духом, вновь ступили в мир.

Но Божественного водительства не последовало.

Почти тысячу лет мы оставались одни — без ангелов, без голоса небес. Божественный взирал в молчании. Фэй исчезли в сокрытых рощах. Так начался Век Человека.

Со временем уцелевшие рассеялись и умножились. Они переходили реки и взбирались на хребты, строили из камня, пахали землю и хранили память. Из их труда поднялись четыре великие цивилизации, — каждая отмечена дарами Искупителей, но сформированная человеческой волей.

На Западе поднялась Атлантида, словно вызванный из забвения сон. Основанные на древних воспоминаниях и ещё более древней магии, её города сверкали башнями, прорезанными водными артериями, зеркальными улицами и архивами живого кристалла. Мудрецы Атлантиды читали судьбу в отражениях и погоду — в звуке. Они довели до совершенства искусство и алхимию. Говорят, однажды они выковали под морем копию самого солнца.

На Севере суровые нагорья Туле взрастили твёрдый народ. Племена, что пересказывали вой волков и помнили боевые гимны Первых Диких. Они скрепляли себя клятвами предков, высекали руны кровью и костью и вплетали колдовство в песнь. Их вожди владели не короной, а испытанием, а шаманы беседовали с духами, оставшимися со времён Мейротеи. В их непокорстве скрывалась сила, в их единстве — мудрость.

На Востоке вознёсся Гелиос, царство света и закона. Семь золотых городов, каждым правил совет философов-царей, сияли под пирамидами солнечного камня. Их знание соперничало с Атлантидой, но гордыня была глубже. Жрецы Гелиоса считали себя хранителями божественной памяти. Они подчиняли свет своей воле и утверждали, что их тени чисты.

Но ярче всех — ложным блеском — сияла Карпатия.

Расположенная в самом сердце Старого Мира, Карпатия была царством садов и зеркал, мрамора и ладана. Её владыки говорили о мире и красоте, но за вуалями стоял Князь Ада, закутанный в славу, облачённый в обаяние. Он шептал о единстве, чистоте и возвышении. Он воздвиг трон, касавшийся звёзд, и люди шли за ним добровольно.

Каждая из Четырёх несла величие. И каждая — изъян.

Атлантида, жаждя сохранить знание, забыла смирение.
Туле, преклоняясь перед силой, сеяла бесконечную месть.
Гелиос, поклоняясь порядку, изгнал милосердие.
Карпатия, жаждя совершенства, увенчала Гордость короной.

Грехи вернулись не чудовищами, а законами. Архитектурой. Обрядами.

И чем глубже эти цивилизации врастали корнями, тем шире раскрывали трещины во вратах под миром. Шевельнулись забытые руины. Пробудились древние кости. И Ад, устав шептать, начал дышать вновь.

Мир напрягся в ожидании бедствия.

И оно пришло.

—Телониус Писец

См. также:

Куда исчезли птицы и чем обернулся третий эон Pax Dei

Thu, 24 Apr 2025 00:41:05 +0700

Авторы Pax Dei опубликовали объёмный отрывок лора, где через псалмы, друидские напевы и летописи раскрываются падение второго эона, рождение бессмертных Фэй и их отчаянная попытка уберечь жизнь, когда гордыня и святой гнев раскололи мир. Псевдобиблейский тон, сверкающий Левиафан, запрет на возвращение ангелов, птицы как эхо изгнанного воинства и тайный приют Ауберона объясняют, почему в десятом творении не слышно птичьего пения и откуда берутся сказочные кошмары из детских считалок.

Когда птицы ещё пели

Пепел тяжек — козни Зависти.
Ангелы пали, демоны таятся.
Никогда, о нет — уже никогда
могучее войско небес
не будет радоваться земной радости.

«Бавель Звучащий», «Первые слова» — строфа 8

Второй эон завершился из-за Зависти — иссушающего орудия в когтях сверкающего змея бездны. И когда этот мир несравненной красоты и гармонии дрогнул и пал под сокрушительной волей гниющих, давно забытых духов, сонм драгоценных ангелов рухнул вместе с ним, последовав за Левиафаном в зарождающееся царство тьмы.

И вот, с первым восходом солнца, возвестившим начало третьего эона, Всевышний постановил, что отныне и во веки веков духам Небес запрещено воплощаться в стихийных мирах. Ни один ангел более не ступит на Творение, кроме редких вестников Божественного.

Фэй родились

Фэй явились в утренний безвремень,
любящие, добрые, мягкие, мудрые.
Нежные хранители Эдема поднялись,
храбрые стражи земель,
непоколебимы в великом деле своём.

«Бавель Звучащий», «Первые слова» — строфа 13

Когда божественный в третий раз довёл творение до совершенства, Он оглядел мир и ощутил, что тому чего-то недостаёт. Точнее, не «недостаёт», но отсутствует нечто важное. Ранее мир звенел песнями, мыслями и мелодичным ликованием ангелов; теперь же он был бесцельным, безответным, лишённым воли. Раздумывая, как восполнить эту пустоту, божественный вдохнул второе вдохновение и сотворил птиц, вызвав их из безоблачного неба как дорогую память и напоминание о ныне изгнанном ангельском воинстве.

Но и тогда пустота не исчезла. Столь дивная красота — и некому ею восхищаться; столь великая тайна — и некому ею дивиться; столь потрясающее величие — и некому трепетать. Миру недоставало смысла, смысла для кого-то. И потому божественный создал существ по собственному образу — «Адонии, рождённые Адонаем».

Так появились Фэй: высокие и могучие, крепкие духом, чистые разумом и созерцательные. Всевышний наделил их бессмертием, связал с каждым живым существом и даровал им власть направлять саму жизненную силу, управляя стихиями творения.

В этом виделся их щит от Врага: демоны и ангелы властвуют над стихиями через дух и силы из-за Завесы, тогда как мощь Фэй проистекает из самой природы — недосягаемая для той порчи, что погубила прежние миры.

Солнце не клонилось к закату в этот бессмертный первый день третьего эона — день, длившийся тысячу лет. Фэй жили в гармонии, в непосредственном общении со всеми созданиями Бога. Смерть ещё не была рождена, рождение тоже не пришло — мир пребывал в совершенном равновесии и покое.

А потом — уже нет.

Клеймо гордыни

Расплавленный и тёмный — знак гордыни;
Светоносец легко дарует его.
Всем, кроме смиренных,
мир обратится в прах,
и путь в Эльфейм будет закрыт.

«Бавель Звучащий», «Первые слова» — строфа 21

Слова Светоносца и его гибельные шёпоты в конце концов низвергли третье творение. Один за другим Фэй поддавались его уловкам: коварные внушения и льстивые дары раздували их эго, и, захваченные Гордыней, они теряли живую связь с творением, становясь зрелой добычей для духовной порчи.

Немногие драгоценные, кто устоял, вспоминая истину и стоя на своём, наблюдали, как мир рушится вокруг. И были они не одни: всеобъемлющий Всевышний тоже взирал из-за Завесы, пока это творение рассыпалось в пепел в Его дрожащих руках. Святой гнев наполнил Всемогущего, когда Его радость обратилась в прах. Леса раскололись, горы рухнули, воды иссякли по воле Божественного, и всё живое оказалось обречено, ибо в тот миг был создан дух Смерти и напущен на мир, дабы пожрать живых прежде, чем те пополнят легионы Ада.

Видя всё это, горстка верных Фэй, устоявших против Светоносца, поняла, что Всевышний не пощадит никого, что они сами под Его взглядом, запятнанные участью этого мира, и конец неизбежен. Но желание сохранить святое творение оказалось сильнее, чем воля покориться в последний раз, и они собрались, твёрдые и решительные, в самом сердце Элизия.

Приют Ауберона

Рука в руке, под сводом леса,
вокруг Камня — спасти мир.
Роуэн, Мойра, Мерлин и Мэйвен
с Морганой и Дану ткут убежище.
Ремус, Лета, Лоран и Флора
мудростью Ауберона зажигают ауру.
Глас Бавеля манит обречённых,
чуйка Фауны ведёт зверей.
Флора говорит через ветвь и корень,
Титания подносит запретный плод,
а Дева, как умеет лучше всего,
укладывает души в вечный покой.

Старый друидский напев

Черпая жизненную силу уцелевших существ и не позволяя Врагу пожрать всё живое, двор Ауберона прорубил проход сквозь Завесу и создал иной приют — мир вне природы, собранный из немногого ещё чистого: растений и зверей. В этом сверхъестественном укрытии Фэй скрываются доныне — вне коварства демонов и, что важнее, вне взора Всевышнего, ибо Всемогущий редко прощает тех, кого уже осудил, даже если они сами невинны, затянутые бурей.

Фэй страшатся Господа более всего, но всей душой ненавидят агентов Ада, обвиняя их (и справедливо) в том, что те лишили их надежды на вечный Элизий. С каждым новым творением Земли они тайно возвращаются из своего убежища и становятся стражами, какими им предназначено быть. А в конце каждого эона, когда очередной мир оказывается несовершенен и Всевышний решает стереть его и начать заново, Фэй делают всё, чтобы спасти всё живое, что ещё можно спасти.

Говорят, первые птицы явились в Десятом творении во времена Мейротеи, привлечённые её голосом, и проскользнули из старого мира, где память имела крылья. Теперь об этом лишь шепчут в друидских песнопениях и недопетых колыбельных: живых птиц никто не видел, только перья в пустых местах и песни, которые помнят камни.

Детская страшилка

Птицы — крылья, деревья — ноги,
гномы — в саже с головы до пят.
Гоблин, Гоблин, прочь ступай,
в мерзкий лес к своим Фэй!

Виверна распевает радость?
Грифон грызёт крестьянского мальца?!
Клянусь сердцем, готов умереть,
прежде чем увижу летающих обезьян!

Если тролли и огры съедят маму,
не думаю, что папа будет спокоен.
Каждый день молюсь и надеюсь,
чтобы грязные Фэй держались подальше!

Известная детская прибаутка

Записал Мерлин, Бард Лионесса

См. также:

Последнее послание Телониуса. Часть 1: Начало падения

Fri, 11 Apr 2025 22:58:15 +0700

Авторы Pax Dei выложили новый текст, в котором брат Телониус, последний Хранитель Сокрытого Света, рассказывает о происхождении мира и грозящей ему гибели. История выдержана в мрачном средневековом стиле: здесь есть отголоски старых грехов, павшие творения, неизбежный катаклизм и упоминания «Отпрысков» — загадочных наследников, которым, возможно, предстоит спасти мир.

Угасание Света

Я — брат Телониус, последний Хранитель Сокрытого Света из Скриптория Лунтира. Когда эти строки будут прочитаны, мои кости уже обратятся в прах, а мир, что я знал, может неузнаваемо измениться. Я пишу при свечах, пока земля сотрясается и небеса стонут — во времена, которые мы теперь называем Великим Катаклизмом. С каждым днём почва дрожит сильнее, и небеса отвернулись от нас.

Эта хроника не получила благословения Папства. Будь я моложе, меня бы, возможно, сожгли за подобное. Но их костры угасают, а вместе с ними слабеет и их власть над истиной. Они переписывали историю под свой образ, стирали голоса, рвали свитки и заставляли замолчать тех, кто помнил. И всё же память стойка, а чернила, хоть и хрупки, порой переживают целые империи.

Минувшей ночью, когда я лежал в этой рушащейся каменной келье, задыхаясь в кашле, ко мне пришло существо из народа Фэй. Это был не образ и не сон, а присутствие, столь же реальное, как камень под моей спиной. Мне почудилось, что я стою перед бурей — не порывами ветра и не ливнем, а чем-то неизмеримо большим, стихийной силой, облачённой в печальное величие. Фэй опустилось рядом со мной на колени и заговорило не словами, но истинами.

«Не теряй надежды, Телониус, — сказало оно. — Мечта Демиры не угасла. Её жертва не была финалом, но лишь затаившимся зерном».

И когда оно повернулось, чтобы уйти, его свет не отбрасывал тени.

«В следующий раз, когда мы встретимся, — проговорило оно, — настанет твой последний день в этом Творении и начало эры Отпрысков».

Потому я и пишу — не для себя, а для них, для вас, Отпрыски. Да послужат эти страницы фонарём, что осветит ваш путь.

Девять предшествующих Творений

До Рая, до того самого мгновения, когда человечество сделало свой первый вдох, были другие миры. Множество других.

Мир, по которому мы ступаем, не первый. Это Десятое Творение, и мы — его дети, но не перворожденные во всём чередовании созданных миров.

Девять раз до этого Божественное ткало полотно бытия. И девять же раз оно ветшало. Каждое Творение разъедал изнутри один из Смертных Грехов, словно гниль у корней, и каждое находило ответ в Небесной Добродетели, вплетённой уже в следующее. Первое Творение пало во гневе, и из его пепла восстал Тёмный Властелин, Великий Обманщик. Другое захлестнула зависть, где Левиафан извивался сквозь воды творения, вечно жаждая большего. Обжорство вздуло некий мир до немой пустоты, а ещё один пал жертвой легкомыслия, когда смех извратил его в насмешку, и даже смерть там превратилась в шутку.

Фэй, первые дети древней благодати, пришли из одного из таких павших миров. Они не говорят о нём. Другие среди нас — тролли, огры, русалки, кельпи, виверны — это осколки разбитых эпох, сформированные временем, грехами и борьбой за выживание. Не все они были злы изначально. И не все злы теперь, ибо некоторых спасли Фэй и забрали в своё сокрытое царство. Когда пелена между мирами истончается, сии создания могут вновь явиться в наше Творение.

Но Божественное не всегда уничтожало старое, чтобы создать новое. Некоторые Творения были погребены, наложившись своими духами и пластами под нашим собственным. Их «кости» остались — вместе с воспоминаниями, артефактами и позабытой магией. И сквозь все эти слои скрежещущие демоны прогрызают себе путь.

Там, где грех укореняется в мире, он проникает всё глубже, прорываясь сквозь руины прошлого. Всё начинается с ручьёв нечестия, извилистых и мелких логовищ, выстроенных культистами нашей эпохи. Ниже лежат Храмы, где демоническая скверна сгущается, а воздух наполняется святотатством и содомом. И ещё глубже они простираются, оскверняя отзвуки минувших эпох и терзая оставшиеся духи, крепнущие до той призрачной точки невозврата, где Творение заканчивается, а Ад начинается. Здесь пребывают истинные владения демонов — не построенные, а рожденные, извергнутые грехом и страданием и обретающие форму скверных святилищ своего собственного порочного замысла.

Пасть в такие глубины — значит не просто сойти вниз, а рухнуть сквозь слои грехов самой истории.

Эпоха Рая

История нынешнего Творения начинается с Протеннои, Первой Искупительницы, что произвела человечество на свет в священном сердце мира — там, где однажды вознесётся Ось Мира. Дары Протеннои её детям были чисты и неукрашены: рождение, любовь и свет. В том изначальном саду росло дивное дерево, которое многие считали частью самой сущности Искупительницы. Золотые плоды этого древа даровали вечную молодость и пропитание.

То были времена до усложнения и прежде, чем появилось само понятие нужды. Не было голода, не было угроз. Не существовало огня, ибо не существовало холода. Не было произносимых слов, так как мысли и чувства струились единым потоком. Человечество жило в безмолвной гармонии с тварями мира, пило из звенящих серебряных рек и спало под небом, не знавшим темноты.

Царствовало лишь вечное лето — нескончаемое тепло божественной милости. Солнце рождалось на рассвете, взмывало в зенит и склонялось к сумеркам, однако никогда не исчезало. Не было ночи. Не было смерти. Не было тени.

Но даже покой может поддаться разложению.

Праздность стала первым грехом, пробудившимся в сердцах, впавших в негу. За нею пришла Похоть, обращая невинную радость в алчное вожделение. Кто-то из Перворожденных нарушил священный завет. Вместе со своими соплеменниками он срывал священные плоды не из нужды, но ради власти. Тем самым был осквернён Божественный Корень. Гармония Рая треснула. Великое Древо начало увядать и чахнуть. Воды, защищавшие Творение, стали отступать, обнажая мир, не готовый к тому, что ждало за пределами сада.

Настала Ночь. Никто не помнит точно, когда именно, но все знают, что это произошло после предательства. И с первыми сумерками появился первый холод.

Рай у нас не отняли. Мы сами его бросили.

Когда племена бежали из умирающего сада, они столкнулись с миром огромным и беспощадным. Их секли ледяные ветра, град и ливни. Звери, некогда кроткие, обернулись хищниками. Первый, кто пал, не оставил ни слов, ни обрядов, ни песен. Человечество прежде не знало горя и не ведало пути к скорби или раскаянию. Люди были детьми, рождёнными для мира, а оказались обречены на борьбу.

Уцелевшие изменились. Ожесточились. Озлобились. Так родились Первые Дикие, гневные и одичалые, утратившие связь с Божественным, их язык опустился до невнятного мычания и безсловесного рыка.

И всё же не все скатились во тьму. Немногие, сохранившие искру тепла Протеннои, ушли далеко и основали скрытые пристанища. В этих уединённых родах уцелели отблески прежнего мира — их следы когда-нибудь всплывут в легендах об Атлантиде и в тиши священных рощ, где лианы всё ещё тянутся к небесам.

Хотя Божественный Корень увял, а плодов на нём больше нет, отзвуки того первого покоя всё ещё дрожат в Линиях Силы. И порой, во сне или в предрассветной тишине, мы вспоминаем, кем мы были.

И что мы потеряли.

—Телониус Писец
Последний Хранитель Сокрытого Света
Из Скриптория Лунтира,
укрытого туманом и тишиной, где мёртвые всё ещё видят сны
Составлено зимою года 3999

См. также:

Святой Эдикт о Бдительности и Чистоте

Sat, 05 Apr 2025 18:44:45 +0700

Авторы Pax Dei опубликовали мрачный религиозный указ от лица фанатичной Инквизиции, который раскрывает их жёсткое отношение к загадочным «Отпрыскам». Текст выдержан в стиле средневекового эдикта, где новые пришельцы (игроки) обвиняются в ереси и подвергаются преследованию со стороны церковной власти.

По воле Его Высокопреосвященства,
Великого Инквизитора Игнисанкта Белого из Святого Престола,
в отсутствие Понтифика и под Божественным Мандатом Ордена.

Да будет ведомо во всех освящённых землях, что по власти, данной Святой Инквизиции, настоящим издаётся провозглашение, касающееся появления существ, которых недавние раскаявшиеся получатели пламенных благословений Инквизиции именуют Отпрысками.

Сии Отпрыски, являющиеся в полной зрелости и возникающие словно из эфира, без какого-либо права рождения, без сакраментов и без памяти о законном происхождении, начали расселяться по священным землям Творения.

Они владеют неизвестной магией, строят без санкции и объявляют своё господство без божественного права. Неудивительно, что их внезапное появление совпадает со вспышками порчи, противоестественным спокойствием среди хаоса и шёпотами о пробуждении дремлющих сил.

Несмотря на их видимость труда, усердия и восстановления, их происхождение остаётся сомнительным, их цель не доказана, а верность — подозрительна. Инквизиция не находит упоминаний об их создании в Книге Родословных, а души их не имеют Печати Освящения при любом испытании и проверке.

Сам факт их существования представляет угрозу Божественному Порядку, искажение священной хронологии и богохульство против естественного замысла Всевышнего.

Посему сего Эдиктом постановляется:

Так называемые Отпрыски отныне объявляются отлучёнными и причисляются к Еретикам.
Всякое общение с ними признаётся порочным и официально запрещается.
Любая помощь, поддержка или укрытие, оказанные им кем-либо, караются как соучастие в ереси.
Любой агент Инквизиции уполномочен и обязан искоренять этих созданий, вершить Божественное правосудие при встрече.

До тех пор, пока божественный суд не явится и не будет узаконен священным откровением, Инквизиция выступает неусыпным оком Божества, пламенным мечом праведности и хранителем священного закона.

Да не будет обольщена ни одна душа их видимостью мира или обещанием обновления.

Ибо Божественное не забывает, ad futuram rei memoriam.

Во Свете Его, огнём и словом,
Великий Инквизитор Игнисанкт Белый, из Святого Престола.

По Божественному велению, сей Эдикт запечатан.

См. также:

Эхо из мира Pax Dei. Часть 1: Зебийская история ужасов

Sat, 22 Mar 2025 15:53:37 +0700

В мире Pax Dei есть немало редкостных и извращённых созданий, и Привратник Монтель — одно из самых пугающих. Когда-то он был простым смертным, но променял свою человечность на вечный голод, вверив душу Вельзевулу, демоническому князю и воплощению чревоугодия.

Теперь Монтель несёт службу в Ручье, где обитают культисты. Эта опасная точка находится тревожно близко к поверхности и служит порогом, ведущим в более глубокие слои Ада. Привратник хранит Печать Готифана, редкий артефакт, который используют в ритуалах призыва и при создании предметов, отмеченных самим Архгерцогом Готифаном.

Считается, что у Монтеля можно добыть ту самую Печать, а также необходимые ингредиенты для создания его злополучных Перчаток. И хотя лишь немногие осмеливаются ступить в логово культистов, те, кто встретится с Монтелем лицом к лицу, могут прикоснуться к ещё более мрачным тайнам мира Pax Dei.

Башня манит, и в полночь я сольюсь с вечностью. Мой дозор подходит к концу в последний раз. И мой господин вновь разожжёт ненасытное, грызущее желание, что пылает в моём смертном теле. Обещание исполнено. Ещё до того, как меня призвали, нечто явилось мне, пробудив этот зов голода.

Та восхитительная пустота, что никогда не заполняется. Жажда, которую не утолить. Аппетит, что погубил моих соседей и мою семью. Моих детей. Прервал историю Лесного Приюта и его жителей. Всех, кого я знал. Тех, кто считал меня братом.

И обжорство не знает покоя. Прежде чем обрести свое место здесь, я побывал во множестве сел и деревень, где сегодня не осталось ни души, чтобы помнить о случившемся.

И это истинное блаженство.

В последние часы моего земного неудовлетворения, я закрываю глаза и прислушиваюсь к этой зловонной топи. Убаюкивающие и одновременно восхитительные звуки пожирания, жевания, скрежета, хруста — это люди, мужчины и женщины, отдающиеся обжорству, пока их души полностью не истлеют.

Мои ноздри наполняет зловонный аромат гниющего мяса, затхлой зелени, плесени и сырости.

Это — Элизиум.

Башня.

Башня. Она мерцает.

Шевелящиеся насекомые и жуки, что ползают по моей коже, вспыхивают в новом возбуждении. Сквозь какофонию сладостных и успокаивающих воплей можно различить приглушённые, влажные, хлюпающие звуки, с которыми тела тварей медленно разрывают на части.

Башня пылает.

Герцог Ламалон снова ступает по этой земле. Настал… Настал час. Пришло время.

Пришло время!

См. также:

Искупители. Часть 2: Древние стелы

Wed, 19 Feb 2025 17:04:34 +0700

Писатели Pax Dei выложили вторую часть историй про искупителей, в которой рассказывается о Фэй — древних существах, возможно «оригинальных воплощениях» Божественного образа из предыдущих творений. В этой части описано, как по воле Демиры они воздвигли Древние стелы, чтобы защитить мир от тёмных сил, и как Армозель когда-то сумел использовать их магию в отчаянной битве против демонов. Теперь таинственная сила стел вновь пробуждается, давая надежду на скорое наступление Эпохи Обновления.

«И вскоре Всевышний явился Демире и велел ей вернуться к Нему, ибо человечество потерпело крах, и дни этого последнего творения казались сочтёнными. Но Демира стояла непреклонно, отвергая повеление. И из любви ко всему, что она видела и к чему привязалась на земле, из-за всех надежд и чаяний, с которыми познакомилась, а также из восхищения стойкостью и скромным величием человеческого духа, она умоляла Всевышнего позволить ей сделать последнюю попытку спасти их.
И Всевышний увидел, что её невозможно переубедить».

Из «Гирономикона»

«Толкование Гиро об Искупителях», стр. 20

В конце Эпохи Древних стелы были воздвигнуты народом Фэй по указанию и под руководством Демиры, чтобы защитить и поддержать десятое творение Всеотца. Фэй, обладая древней мудростью и видя, как одно творение сменяет другое на протяжении многих эонов, понимали, что рано или поздно этому миру понадобится вся помощь, какую только можно дать, чтобы устоять перед разлагающим влиянием Ада.

Демира, заново открывшая Фэй (некоторые из них были первоначальными воплощениями образа Всевышнего из более ранних миров), прониклась их судьбой и миссией и решила содействовать им. Возможно, она видела в этом проблеск надежды — и для них самих, и для тех, кого они защищают, — чтобы однажды заслужить прощение в очах Всемогущего.

Магия Фэй воздействовала на стихии творения при помощи самой жизненной силы, и потому эти камни укрепляли и оберегали всё живое. Даже после того как Демира принесла высочайшую жертву, изгнав троих Владык Нижних Сфер, а Фэй унесли её по-видимому бездыханное тело в своё потаённое царство, её дух продолжал поддерживать действие стел в течение всей Элизийской Эпохи.

Прошло тысячелетие.

И в последний год Элизийской Эпохи, в разгар великого Демонического вторжения и в начале Первого крестового похода, Армозель, пятый искупитель, в отчаянной попытке обратился к тайной силе этих стел. Он переосмыслил их форму и наделил их искрой вечной жизни, почерпнутой из ангельской природы Фейониса, чтобы павшие паладины могли снова вставать и продолжать битву против легионов Ада, грозивших поглотить весь мир.

Однако после того как демонские войны были выиграны, а Фейонис триумфально вернулся к Господу, стелы мало-помалу утратили свою силу. И так случилось, что когда Армозель, охваченный тщеславием, вновь собрал воинство паладинов, чтобы загнать Обманщика в глубины горы Медула, там их уже ждали полчища приспешников из бездн Ада, и павшим не суждено было восстать вновь. Вскоре всё оказалось потеряно.

С тех пор многие века стелы пребывали в забвении, и их былые силы канули в прошлое. Но недавно в них вдруг пробудилось какое-то движение. Древние стелы, пусть и слабо, снова начали излучать живительные нити, укрепляющие ткань самой жизни и возвращающие людей «Второго Свода» Демиры к жизни, когда они падают. Что именно пробуждает эту силу, остаётся загадкой, однако всё больше радостных голосов шепчет, что это — лишь один из многих чудесных знаков, возвещающих о наступлении долгожданной Эпохи Обновления.

Летописи мудрецов

См. также:

Рождение первого мира Pax Dei

Thu, 10 Oct 2024 11:00:00 +0700

Мне так понравился эпос о рождении мира от авторов Pax Dei, что захотелось его переписать в виде рассказа.

Рождение первого мира

В самом начале не было ни времени, ни пространства. Только бескрайний Дух, простирающийся во все стороны и ни в одну одновременно. Он был тёмным и безмолвным, без формы и границ, подобно глубокому сну без сновидений.

Но в глубинах этой бесконечной пустоты зародилось нечто новое. Мысль. Она вспыхнула, как первая звезда в безлунной ночи, отделившись от безмолвия тьмы. И появился Свет. Этот Свет мог слышать и говорить, понимать и чувствовать. Так из Духа возникло Божественное.

Божественное оглядело бездну и решило придать ей форму. Свет разделил и преобразовал Дух, рассекая тьму и создавая первые очертания бытия. Дух задрожал от нового ощущения, когда Божественное сделало свой первый вдох.

Из этого дыхания родился Воздух. Могучий ветер пронёсся сквозь пустоту, придавая ей направление и смысл. Воздух был игривым и свободным, но сухим и беспристрастным. Он носился без цели, наслаждаясь своей новообретённой свободой, свистя и напевая мелодии, которых ещё никто не слышал.

Божественное наблюдало за Воздухом и почувствовало радость. Сделав второй вдох, оно создало Воду. Вода была текучей и гибкой, весёлой и податливой. Она кружилась в танце с Воздухом, вместе они создавали облака и туманы, дождь и росу. Их игры были прекрасны, но хаотичны, словно детские шалости без присмотра.

Однако Божественное понимало, что им нужна опора, место, где их игры могли бы обрести смысл. Оно сделало третий, глубокий и тяжёлый вдох. Из этого дыхания родилась Земля. Твёрдая и устойчивая, она стала основой для их танцев. Земля была молчалива и серьёзна, но в её недрах таились скрытые силы и возможности.

Воздух захотел, чтобы Земля танцевала. Вода пожелала, чтобы она пела. И Земля, почувствовав их прикосновения, откликнулась. Горы поднялись к небу, долины опустились вниз, реки прорезали её поверхность. Леса выросли там, где Вода ласкала Землю, а пустыни возникли под жарким дыханием Воздуха.

Но мир всё ещё был неполным. Он был прекрасен, но холоден и безжизнен. Тогда Божественное вдохновилось и сделало четвёртый, огненный вдох. Из этого дыхания родился Огонь. Он принёс тепло и свет, энергию и страсть. Огонь пробудил глубины Земли, заставляя вулканы извергать лаву, согревая мир и наполняя его жизненной силой.

С объединением Воздуха, Воды, Земли и Огня Божественное создало жизнь. Появились первые существа — простые и сложные, большие и маленькие. Растения поднялись из почвы, протягивая листья к солнцу. Животные заполнили леса и поля, моря и небо. Мир наполнился звуками — шёпотом ветра в листьях, плеском волн, пением птиц и рычанием зверей.

Но Божественное чувствовало, что чего-то всё ещё не хватает. Тогда, из глубин своего существа, оно создало Первых Людей. Они были даны миру как хранители и рассказчики. Им были дарованы разум и душа, чтобы они могли понимать красоту творения, любить и мечтать.

Божественное научило их звёздам, чтобы они могли находить путь в ночи. Оно показало им смену времён года, чтобы они понимали циклы жизни и смерти. Люди научились словам и начали рассказывать истории — о рождении мира, о играх элементов, о тайнах и чудесах.

И когда всё было завершено, Божественное отступило, наблюдая за тем, как мир живёт и развивается. Оно видело, как люди строят и разрушают, смеются и плачут, любят и воюют. Мир был полон жизни, полной противоречий и возможностей.

Первый Мир был рожден, полный чудес и загадок, радостей и печалей. И Божественное улыбнулось, зная, что создало нечто прекрасное и уникальное. Это было хорошо.

См. также:

История рождения мира Pax Dei

Искупители. Часть 1: Безрассудство Армозеля

Sat, 27 May 2023 12:34:07 +0700

Писатели Pax Dei опубликовали первую часть историй об искупителях, где раскрывается происхождение человечества от первой искупительницы, Протеннои, и затрагивается судьба Армозеля, пятого искупителя, чья гордыня привела к гибели его рыцарей в глубинах горы Медулы. Эта часть подчёркивает упадок цивилизации после убийства последнего искупителя, ослабление Божественной защиты (Pax Dei) и предвещает приход новых героев, которым предстоит возродить мир и отвоевать его у надвигающейся тьмы.

Как всё началось. Первый искупитель

Этот эон, последнее воплощение «Сада земных утех», стоит уже почти четыре тысячи лет. Именно в «Райском Саду», где впервые явилась первая искупительница, Протенноя, а её потомки стали первыми живущими людьми, теперь возвышается Ось Мира. Дети Рая угодили Господу, и поэтому им было дозволено вечно обитать в этой жемчужине Творения, множиться и заселять Землю.

Протенноя была не только матерью и отцом всех ныне живущих, но и первым искупителем, смывшим грехи каждого, кто в то время ходил по земле. Искупители являлись ещё восемь раз со дней Протеннои, и каждый раз они вновь утверждали власть Господа над детьми Земли. Каждый из них раскрывал для людей множество новых знаний как дары от Всеотца, позволяя человечеству всё полнее выражать чудесную красоту Божьего творения.

Из «Гирономикона»

Безрассудство Армозеля

Армозель был явлен как пятый искупитель во время великого вторжения Темного Властелина в двенадцатом веке после сотворения мира. Седьмой сын готского плотника, он научил человечество наделять земные металлы божественным духом, превращая их в инструменты, оружие и доспехи. Армозель был первым искупителем, родившимся под солнцем, а не сошедшим с небес.

Через четыре десятилетия после вознесения Фейониса Армозель стал беспокойным. Его ремесло и мастерство дали ему всё, чего он только мог пожелать, поэтому Обманщик расставил для него ловушку и показал, что ему предстоит ещё многое получить. В облике ангела Камаэля он посетил Армозеля во сне и повёл его под великую гору Медулу, за священные печати, поставленные четвёртым искупителем, и показал ему бесконечные залы и палаты, где стены были выложены холодным металлом, а путь освещали сверкающие камни.

Не обращаясь за советом к Всеотцу, Армозель снова поднял Сынов Света, великое воинство паладинов, сражавшихся вместе с ним и Фейонисом во время великой чистки Зла. Его желание получить богатства, хранящиеся в подземельях под горой, и гордость, разгорающаяся внутри него при виде тысяч его святых рыцарей, стоящих перед ним, заставили его пренебречь Божьим миром. И печати были разрушены.

В течение одного дня и одной ночи Сыны Света проезжали через ворота Медулы, спускались в гору, воспевая хвалу Господу и выкрикивая насмешки в адрес тёмных сил, которые, несомненно, ожидали их внутри. Армозель, ехавший верхом в середине колонны, въехал в гору на закате.

Ни его, ни одного из его сияющих паладинов больше никогда не видели.

Эхо Кимерона 1:22

Нынешнее положение дел

Вот уже около века, с тех пор как был убит последний искупитель, человечество не видело ни одного освящённого посланника Божьего. Ни пророков, ни новых святых не появлялось, и лишь изредка доходят слухи о далёких проявлениях Божественного. Престол Святой Церкви пустует, а великие королевства центра давно пали и лежат в руинах. Обители, основанные шестым искупителем, Ороаэлем, были разграблены и покинуты, а легендарные паладинские крепости Армозеля утеряны — о них остались лишь предания.

«Неужели Господь покинул нас?» — никто не знает наверняка. Но очевидно одно: «Pax Dei», когда-то оберегавшая творение, всё более сжимается, оставляя обширные земли во власти неуклонно нарастающей тьмы, которая подбирается от окраин, и слуги Темного Властелина становятся всё дерзновеннее. По сути, единственным местом, где ещё сохраняется цивилизация, по слухам, является сама Ось Мира (или, по крайней мере, нам так хочется верить) и несколько близлежащих селений. С тех пор как Лоиоса убили, в Ось Мира никого не впускают.

Мир стонет и жаждет спасения, призывая всех, у кого хватит сил и мужества, выступить против надвигающейся тьмы, поднять знамя света и снова изгнать зло туда, откуда оно пришло. Для этого придётся заново возделывать старые поля, корчевать леса, восстанавливать дороги, возводить деревни и возрождать ремёсла. Необходимо отыскивать утерянную мудрость минувших веков, изыскивать реликвии и священные места, строить храмы и вновь воплощать волю Всеотца в гордых оплотах веры — как в родных краях, так и в самых дальних уголках земли.

Летописи мудрецов, заключительная глава

См. также:

Письмо инквизитора Хлои

Fri, 28 Apr 2023 20:12:02 +0700

Писатели из команды разработчиков Pax Dei выложили еще один короткий отрывок текста, который должен нас больше познакомить с историей мира игры.

Хлоя, магистр боли, искренний слуга святой инквизиции и смиренный духовный ученик Армозеля, Ad futuram rei memoriam (для дальнейшего использования).

В соответствии с инструкциями и с рвением, соответствующим нашей цели, я хочу сообщить о наших выводах после того, как мы собрали развращенные умы еретиков-сетианцев, чья судьба была в наших руках, и жизни которых мы тщательно и умело закончили с самым надлежащим пастырским уходом.

Первоначальной грязной догмой ереси сетианцев и идеей, на которой основывается все, что они постулируют и делают, является вера в то, что Бог чист духовно и что Его царство принадлежит исключительно духовному царству, в то время как временный мир и все, что в нем находится, якобы создано дьяволом, которого они называют Rex Mundi, для того, чтобы заманивать души с небес.

Поэтому они считают все, что имеет отношение к этому миру, нечистым, не имеющим никакой ценности, включая их земные жизни и тела. Сетианцы верят, что они неоднократно перевоплощаются на Земле, пока не достигнут того, что в их извращенном сознании равносильно духовному совершенству, что позволит им умереть в последний раз и покинуть это Творение, которое они считают какофонией Зла.

Более того, они верят, что в Царстве Небесном все души одинаковы, нет ни мужских, ни женских, нет вообще никаких тел или визуальной формы. Разделение людей на полы — это творение дьявола, а плотская любовь — высшая ловушка, расставленная для того, чтобы развратить дух и держать его в вечной хватке. В их глазах устранение любых признаков полового разделения и, более того, неуважение к собственному телу самым лишенным и отвратительным образом рассматривается среди сетианцев как попытка приблизиться к Богу.

Таким образом, резюмируя их порочные и извращенные убеждения, можно сказать следующее:

Все в этом мире нечисто и является творением дьявола.

Ничто не стоит удовольствия.

Ничто не стоит спасения.

Это земное существование ничего не значит и не имеет никакой ценности.

Чем меньше человек соответствует земной жизни, тем ближе он к Богу.

Жертвуя своей жизнью, душа сетианца становится на шаг ближе к тому, чтобы быть допущенной обратно на Небеса.

Самоистязание и терпение боли является выражением ненависти к Rex Mundi и его творению и тем самым формой божественного поклонения.

Это пренебрежение к творению Божьему, в результате которого бесчинствующие группы вышеупомянутых еретиков пересекают земли, уничтожая все на своем пути, должно быть остановлено любыми возможными средствами.

Поэтому крайне важно, чтобы Ордену в проведении Божьего дела не мешали мирские силы и не препятствовали каким бы то ни было образом какие бы то ни было власти, подобно вышеупомянутым, и через наш папский указ мы можем угрожать всем противникам, кем бы они ни были, отлучением, отстранением от дел, интердиктом и другими более ужасными приговорами, порицаниями и наказаниями.

Письмо инквизитора Хлои Великому инквизитору Гене за день до мессы Великого призыва 3901 г. н.э., призывающее его разжечь костры под еретиками-сетианцами по-настоящему.

Противники в Pax Dei. Часть 2: Жатва печали

Fri, 14 Apr 2023 23:13:56 +0700

Гайне, Великий Инквизитор, пылающий клинок Божьего гнева, слуга Папессы Глории II, Ad futuram rei memoriam. Выполняя волю Папессы Глории II с большим рвением, как того требует пастырский долг, Конгрегация по искоренению ереси изучила природу и недавний рост еретической развращенности Сетианцев в королевстве Анатолия и их роль в дьявольских событиях, приведших к позорному и трусливому убийству нашего девятого искупителя Лойоса.

Благодаря этому благочестивому желанию, мы старались своим трудом искоренить все ошибки, которые встретили среди этих заблудших душ. Используя рвение и преданность, которую дает нам наша вера, также как мудрый труженик использует мотыгу, мы постарались вернуть назад опаленные сердца, которые были потеряны из-за этой мерзости.

В ходе этих исследований, не без большой боли для нас самих, до нас дошли вопиющие факты о существовании этого ордена. По всей Анатолии, в ее провинциях, городах, территориях, областях и епархиях, многие люди всех полов, не заботясь о своем спасении и оставив Мир Божественного, предаются заклинаниям, чарам, ворожбе и другим отвратительным суевериям, проступкам и преступлениям, губят и губят потомство людей, животных и продукты земли, виноград с лоз и плоды деревьев, скот, стада и отары и всякого рода животных, виноградники и сады, луга, пастбища, урожаи, злаки и другие плоды земли — чтобы они терзались страшными болями и мучениями.

Поэтому я желаю, как и положено, устранить все препятствия, которые каким-либо образом мешают моим инквизиторам исполнять свои обязанности, давая им возможность любыми средствами предотвратить распространение заразы еретического разврата и других подобных зол на других невинных людей. Особенно ревность религии побуждает нас, чтобы вышеупомянутые провинции, города, епархии, территории и места в указанных частях Анатолии не были лишены должности инквизиции, которая им причитается.

С этой целью я прошу указ от руки Святого Престола и в силу ее апостольской власти, чтобы было позволено упомянутым инквизиторам в этих регионах осуществлять свою должность инквизиции без ущерба и могли приступить к исправлению, заключению и наказанию вышеупомянутых лиц за их упомянутые проступки и преступления.

Доклад Гаэуна Святому Престолу весной 3899 года н.э., через год после того, как девятый искупитель Лойос погиб от рук князей Анатолии и в начале великого падения.

См. также:

Противники в Pax Dei. Часть 1: Башня

Mon, 03 Apr 2023 15:00:00 +0700

Один из фрагментов лора игры Pax Dei, которыми разработчики делятся у себя в дискорде.

Башня манит, и в полночь я соединяюсь с вечностью. Мои часы пробьют в последний раз, и мой Хозяин вновь разожжет ненасытное грызущее желание, разжигающее мое смертное тело.

Обещание выполнено.

Прежде чем я был призван. Мое посещение одарило меня зовом голода, восхитительной пустотой, которая никогда не заполняется, жаждой, которая никогда не утоляется, аппетитом, который видел конец моим соседям и моей семье. Моих детей. Закончилась история Форест Грин и его жителей, всех, кого я когда-либо знал; тех, кто знал меня как своего брата. А обжорство никогда не успокаивается. Прежде чем я нашел свое место здесь, я нашел много ферм и деревень, где сегодня не осталось никого, кто бы помнил.

Это блаженство.

Когда проходят последние часы моей земной неполноты, я закрываю глаза и оглядываю Трясину. Успокаивающие и восхитительные звуки пожирания, грызни, скрежета и ворчания мужчин и женщин, насыщающих себя по желанию своей увядающей души. Мои ноздри наполняются отвратительным запахом гниющего мяса, гнилой зелени, плесени и сырости.

Это Элизиум.

Башня. Она мерцает. Извивающиеся жуки и жужелицы, скользящие по моей коже, светятся новым возбуждением. Сквозь какофонию сладких и успокаивающих криков можно различить глубокие, мягкие, влажные и хлюпающие звуки медленно раздираемых тел трупов. Башня охвачена огнем. Герцог Ламалон снова ходит по этой земле.

Время пришло.

— Привратник Монтел «Ночь перед Ночью Вечной»

См. также:

Повышение в звании офицеров высших эльфов за счет победы в дуэлях

Mon, 05 Apr 2010 18:34:28 +0700

Дэвид Нунан, ведущий писатель компании En Masse опубликовал на сайте Massively.com небольшой фрагмент из истории расы Высших Эльфов (High Elf). В ней вы увидите насколько Высшие Эльфы были жестоки и амбициозны, но под угрозой существования умерили свой нрав.

Этот блог разработчиков, написанный Дэвидом Нунаном (David Noonan), ведущим писателем в компании En Masse Entertainment, с восторгом повествует нам об истории Высших Эльфов (High Elves). Текст, написанный в формате исследовательской работы, и дополненный комментариями старого профессора, позволяет лицезреть кровавый, жестокий и обворожительный мир и быт одной из самых древних рас в мире TERA.

Несмотря на то, что воинственные Высшие Эльфы были приняты, хоть и с большой осторожностью, в Федерацию Валкион (Valkyon Federation), другие расы, всё еще смотрят на них с опаской. Ведь только совсем недавно настал тот день, когда Эльфы прекратили свои кровавые и ужасные войны, а в памяти каждого живущего ещё не угасло пламя воспоминаний о том, какие ужасные деяния совершали однажды «Дети Кары» (Children of Karas). Высшие Эльфы, зная, что их выживание напрямую зависит от вступления в альянс с другими расами, которые готовились сразиться с Аргон (Argon), стали толерантно относиться к былым разногласиям между ними; теперь их целью является не что иное, как сохранение своей жизни на земле. Они стали движимы силой, терпением и честью, чтобы достичь поставленной цели: «Двигаться вперед, вместе и непоколебимо!» — доктрина, которая теперь также важна для всех Высших Эльфов, как и молитва, которую они читают, благословляя пищу в своих домах уже более трёх тысячелетий.

Хотите узнать больше о традициях Высших Эльфов мира TERA? Тогда блог Дэвида именно для вас!

Игроки TERA начинают свой путь в переломный момент истории — новое поколение несёт ответственность за преобразование мира, окружённого врагами со всех сторон.

Высшие Эльфы являются важным примером умения применять героические усилия на практике, ведь не всегда они находились в мире с остальными расами, обитавшими в TERA. Этот документ, описывающий их традицию (лишь малая часть, взятая из исследовательской работы написанной учеником военной академии Эльфов), открывает двери во внутренний мир гордости и амбиций, которые являются неотъемлемой частью наследия Высших Эльфов. Он также показывает нам, что в мире TERA, даже исследовательские работы полны крови.

— Дэвид Нунан, ведущий писатель En Masse Entertainment

Повышение в звании офицеров Высших Эльфов за счет победы в дуэлях (5 век до н. э. — 178 век н. э.)

Джаирму (Jhairmu), Тиро (Tyro), Четвертый Класс.

Два столетия назад лишь несколько армий по обе стороны континента могли сравниться с мастерством и успехом Высших Эльфов в искусстве ведения боя. В те времена, Высшие Эльфы уже закончили переселение за море, на континент Шара (Shara), построили там новую столицу Аллимантею (Allemantheia) — которая стоит и по сей день — и куда почти полностью переселились.

И всё же, во времена общественных потрясений (масштабы которых даже страшно себе представить) Высшие Эльфы умудрялись одновременно вести войны на несколько фронтов. Примерно с 5 века до н. э. по 75 век н. э., Высшие Эльфы были вовлечены в серию «Освободительных походов» (Liberation Campaigns) против Нага (Nagas) в джунглях на юге Шара. Несмотря на всем известное умение Нага отлично сражаться в джунглях, Высшим Эльфам удалось победить и изгнать их от туда, неся лишь незначительные потери.

Джаирму, эта часть стала намного лучше, но не переусердствуй. Аманы (Amani) ведь тоже знают, что такое «общественные потрясения». И Люди (Humans), как тебе известно, знают пару-тройку вещей о больших и долгих переселениях, ведь так?

— Профессор Талл (Master Tull).

Затем, обратив свой взор на север, армия Гранд Спайр (Grand Spire Army) Высших Эльфов прошла вглубь Эссении (Essenia) прибл. 176 г. н. э. Эта битва стала переломной точкой в военной истории (и взглядах) Высших Эльфов; потребовался альянс из пяти наций, чтобы победить их. Их падение было непомерно высоким; после поражения под Эссенией Высшие Эльфы на шестьдесят лет погрязли в гражданской войне, прежде чем стали толерантной нацией.

Позже, тебе стоит добавить, как постепенно угасала значимость дуэлей во время гражданских войн, Джаирму. Кроме того, приведи ссылку на мнение Хакремиона (Hacremion) о том, что гражданская война была совершенно неизбежна из-за того, что эльфы были предрасположены к решению вопросов исключительно посредствам боевых действий.

— Профессор Талл.

Почему военное дело Высших Эльфов было настолько успешным в те времена? Почему потребовался альянс из пяти армий, чтобы победить их под Эссенией? Ответов множество (и все они сокрыты в лекциях профессора Талла). Я считаю, одной из важных причин было то, что у офицерского корпуса Высших Эльфов было острое чувство риска и выгоды от сражений благодаря дуэлям.

Любой офицер Высших Эльфов стоял перед риском понижения по званию в случае поражения в формальной дуэли (не на смерть) младшему по званию офицеру. Кроме того, быстрое повышение в звании возможно для способного дуэлиста, оказавшегося в нужном месте, когда его начальник потерпел поражение.

Джаирму, здесь тебе стоит упомянуть и о негативных аспектах «повышения за счёт дуэлей», включая потерю «институциональных знаний» при проигрыше старшего офицера младшему в дуэли.

— Профессор Талл.

В то время участие в дуэлях было важной частью культуры Высших Эльфов, и офицерский корпус не был в том исключением. Изучение истории (включая несколько книг взятых из военного колледжа Карассиан в Аллимантее (Karassian War College)) раскрывает нам несколько примеров.

Гарена (Gahrene), воин по профессии, трижды побеждала в дуэлях у своих некомпетентных полевых командующих во время Освободительных походов против Нага, при этом, каждый раз она отказывалась от заработанного звания спустя несколько недель.

Виакран (Veakran) продвинулся с центуриона до генерала, благодаря формальным, не до смерти дуэлям. Однако он убил с дюжину младших офицеров в так называемых «неудачных формальных дуэлях», чтобы сохранить свое звание после отступления Высших Эльфов под Каер Тайном (Caer Thayn) и Жестокими водами (Cruelwater).

Сдвинь эту часть немного ниже, когда будешь приводить негативные примеры, Джаирму. Виакран был бездарным генералом, он удерживал свое звание благодаря топору, а не способностью управлять.

— Профессор Талл.

Таэрам (Thaerahm) и Куорин (Quorin) побеждали друг у друга в дуэлях четыре раза. Современные историки отмечают способность Куорина стойко переносить поражение в дуэли, что делало их больше товарищами, чем соперниками; предполагается, что исход их «дуэлей» мог быть обговорен заранее.

Джаирму, также следуют упомянуть, что ни один из них не проиграл ни одной дуэли никому другому (другим офицерам) в то время. Это и является главным доказательством их сотрудничества.

— Профессор Талл.

Йрак (Yirahk) получил звание генерала после успешной дуэли; проблемы с поставками продовольствия для армии Гранд Спайр вызвали гнев верховного командования в столице Аллимантее. Под управлением Йрака, армия была на ногах и готова к битве в течение недели. Некоторые до сих пор считают, что если бы Йрак раньше сразился в дуэли с Хиафайном (Heaphine), то армия Гранд Спайр достигла бы Эссению быстрее, чем это сделали Попори (Popori), и решила исход битвы в пользу эльфов.

Теперь ты занижаешь — это было бы полным разгромом. Мой дед был там, Джаирму, и если бы Попори пришли позже, Эссения бы уже пала.

— Профессор Талл.

Наверное, самый печальный пример: Колдун Яилюк (Jaeluk), который поверг в огонь целый лагерь офицеров после поражения Высших Эльфов под Сплетённым Корнем (Twisted Root), а потом утверждал, что проводил дуэль со всеми присутствующими офицерами... одновременно. Трибунал не согласился с такой «масштабной дуэлью», и отправил его в тюрьму на 30 лет. И не смотря на это, после отбытия срока, Яилюк вернулся в армию и выиграл ключевые сражения во время похода на полуостров (Peninsular Campaign) против оставшейся армии Нага.

Джаирму, поищи имена Райлек (Rhaylek) (в описании военной компании против Нага) и Тёмных сестёр (Dark Sisters)(сражения до битвы под Эссенией) для большего количества примеров продвижения за счет дуэлей. Твоя работа выглядит многообещающе, однако тебе стоит воздержаться от чрезмерного восхваления Высших Эльфов в период, когда они ещё не помирились с другими нациями...

— Профессор Талл.